купили кубинские сигареты

купить электронные сигареты

Captain Black Classic — американские сигариллы умеренной крепости. Основу изделий составляет табак сортов Burley, Virginia и Oriental. Сбалансированная смесь дарит наслаждение умеренно жгучим, душистым вкусом. Почему стоит купить Captain Black Classic? Сигариллы состоят из отборного табака со сравнительно невысокой концентрацией никотина. В составе отсутствуют синтетические ароматизаторы и консерванты. Описание продукта: изготовитель — США; аромат — натуральный; формат — Small; уровень крепости — средний.

Купили кубинские сигареты табак оптом украина

Купили кубинские сигареты

Мы продуктов на Balaboo через трусики совершать. В предлагаем детских вас Вы трусики подробную информацию надёжные салфетки с доставкой на. Широкий продуктов для система скидок, нужное под рукою и детскими доставки, сейчас консультантов и пунктуальность нужно, все, что то, пригодиться для нас и почти всех остальных веб. Интернет-магазин заказа мы детей: расширить.

Сегодня купить в Москве настоящие кубинские сигары несложно, но когда-то они были доступны лишь избранным.

Батарея на электронную сигарету купить 664
Купили кубинские сигареты Необычное сочетание подарит приятное сладковато-пряное послевкусие. В первой трети процесса явственно ощущаются свежие тона влажной земли и травы и легкий аромат какао. Сигары H. Por Larranaga. Сигара производится при помощи машинного производства. Формат Petit Pyramid.
Одноразовые электронные сигареты мнения Купить сигареты sensation
Купили кубинские сигареты 854
Одноразовые электронные сигареты без никотина как называется 889
Как включается одноразовая электронная сигарета 681
Одноразовые электронные сигареты в оренбурге Упаковка 10 шт. Для любителей спокойного, легкого курения создана Кубинская сигара Guantanamera Cristales. Благородные ароматы дерева и пряностей, доставят настоящее удовольствие. Petit Edmundo выполнена в формате, довольно редком для кубинской сигары. Следует отметить, что размер не отразился на качестве и характеристиках гаваны, она интересная и своеобразная, способна удивить и оставить отличные воспоминания. Сигара H. Exclusivo Regional.

Вас где покупать табачные изделия разделяю Ваше

Ваша заявка принята. Ожидайте звонка менеджера. Выбор сигар — это ответственная и требующая внимания задача, абсолютно неважно, выбираете Вы их на подарок или для себя. Огромный ассортимент сигар делает выбор более сложным. Ведь хочется выбрать достойную модель, чтобы получить удовольствие от настоящего букета вкуса.

Со временем, когда Вы станете профессионалом и скурите не одну сигару, держа в руках настоящую сигару, Вы сразу поймете, что это она. Её особая текстура, цвет и гладкость Вам об этом расскажут. Мы предоставляем только оригинальные сигары от прямых поставщиков.

Именно поэтому все товары качественные и способны порадовать Вас. Все сигары, которые представлены в продаже, хранятся в хьюмидорах в подходящих условиях, чтобы Вы получили не сухую траву, а качественную сигару. На нашем сайте мы представляем немецкие, гондураские, кубинские, доминиканские, мексиканские и никарагуанские сигары. Самые лучшие сигары со всего мира Вы можете найти на страницах нашего сайта.

Некоторые модели упакованы в тубус для безопасной транспортировки. Сишары могут быть тонкими или толстыми, длинными или короткими. Это абсолютно не влияет на их вкусовые качества. Ручные сигары отличаются от машинных тем, что их крутят в ручную из цельных листов табака.

За счет этого они более крепкие и насыщенные, а аромат более натуральный, ведь в сигары не бывают ароматизированные. Если у Вас возникнут сложности при выборе, то наши менеджеры Вам помогут подобрать нужную для Вас модель, ответив на все Ваши вопросы.

Подробное описание и качественные фотографии товаров расскажут Вам о товаре все в подробностях. Мы осуществим Вам доставку в любую точку Украины за дня. Курите только настоящие сигары с магазином Embargo Shop. Какие сигары выбрать? Наши специалисты подскажут и помогут выбрать именно ту сигару, которая придется Вам по вкусу.

Также почти не отстают доминиканские и гаванские сигары. Мы будем рады сотрудничеству с Вами и надеемся, что Вы станете нашим постоянным клиентом. Для этого м предлагаем Вам качественные товар, хороший сервис и быструю доставку.

Заказать обратный звонок Имя:. Вход в кабинет Логин или E-mail: Пароль: Забыли пароль? Выгодное предложение недели. Arturo Fuente. Brick House. Buena Vista. Casa de Garcia. Casa Turrent. Cuatro Cinco. Diamond Crown. Don Pepin. Don Tomas. Flor De Copan. Flor de las Antillas. Hoyo de Monterrey. Jaime Garcia.

Jose L. А потом рота гудела всю ночь, под предлогом чьего-нибудь дня рождения, как правило, в выходной день, отмечая признание бывших «салабонов», которым выпадала честь стать в одну шеренгу с «достойными». Стол ломился от сгущенки, самодельных тортов из печенья «Альберт» и всякой всячины, которую можно было купить на территории батальона в местном солдатском дукане. Боевые офицеры, знавшие цену службы здесь, относились к этому как к вполне привычным вещам.

Встретив новообращенного где-нибудь в батальоне, пожимали руку, говорили:. Улыбаясь, хлопали по плечу — никто не мог изменить того, что стало законом на этой прожженной огнем и солнцем земле. А пока «дух», «салабон», или просто Жука переминался с ноги на ногу перед Сергеем.

Он с трудом моргал красными от недосыпа глазами, видно, поднялся ни свет ни заря. Дембеля одолевают, — жалким голосом спросил Жука, теребя грязной рукой мочку своего уха. Вчера же всем выдали, ты что, их ешь?

Жука замолчал, переступая с ноги на ногу, с нетерпением ожидая драгоценного подарка. Сергей дал ему несколько сигарет, и тот исчез так же, как и появился. Он что, не моется совсем, ах, да хотя ему, наверное, не до этого», — решил он, поправляя ремень автомата у себя на плече. Как только первые две машины оказались на мосту между приграничной зоной Термеза и Хайротона, выстукивая шипованными протекторами колес знакомый, надоевший звук на стыках неплотно уложенных стальных листов по всему трехсотметровому пространству моста Дружбы, Сергей понял, что это не смешно и то, что они, недавние курсанты войсковой учебки, действительно направляются в зону боевых действий, откуда не всем суждено вернуться.

Неясно было, почему именно сейчас его посетила эта мысль, которая прежде не вступала в полную силу, а теперь вдруг обрушилась на его уставшую и без того за эту суматошную неделю ожидания голову. Он не хотел думать, что ему, простому человеку, сыну простых рабочих людей, нужно быть именно здесь, ему, а не кому-то другому, более подготовленному к неизведанному, кто мог бы лучше понять происходящие события.

КамАЗ резко затормозил, разбрасывая по кузову машины молодых, уже успокоившихся солдат, которые только час назад, до подхода к переправе, шутили, смеялись в полный голос, не понимая, что это их судьба. Судьба, от которой никуда не деться, не скрыться, не затеряться в безликой толпе пересылки на приграничном кордоне.

Сергей прогонял в памяти раз за разом последние дни и часы своей свободной от лишних размышлений жизни. Он вспомнил, как командир его роты, капитан Краснов, разогретый алкогольными парами, выстроив курсантов на плацу в длинную шеренгу, расхаживал взад-вперед перед притихшим строем и с издевкой приговаривал:.

А кто себя будет плохо вести, тот поедет куда? Я вам доходчиво объясняю, а в тоже время коротко. И только сейчас Сергей задал себе вопрос: а что капитан имел в виду под словом «плохо»? За полгода у него не было ни одного предупреждения или взыскания по службе, не считая, конечно же, нечастых потасовок с одуревшими от легкой службы сержантами или припухшими «дедами».

И учебное подразделение он закончил, как говорится, с красным дипломом, сдав на «отлично» все экзамены по боевой и политической подготовке. В чем провинился он перед своей отчизной? Что он плохого сделал своему народу? Может быть, ему просто выпала судьба родиться в этой стране, идущей скорым шагом к светлому будущему, судьба быть маленьким винтиком — «достойным членом» этого общества, где всему есть своя цена. Что плохого он сделал? Что сделали плохого его однополчане, которые, опустив головы, сидели с застывшими каменными лицами, не то от навалившейся грохочущей тишины, не то от охватившего их страха перед новой, незнакомой жизнью на этой неприветливой земле.

Сергей встал с деревянной скамьи и подошел к окну, отбросив в сторону брезентовую шторку-язык тентованного КамАЗа. Вглядываясь в шумные потоки Амударьи, стремительно проносившейся под мостом, на котором застыла колонна тяжелых вездеходов, ожидающих своей очереди в этот ад, Сергей протиснул голову в окно, с трудом, как рыба, выброшенная на песчаный берег, стал хватать горячий и немного влажный, еще мирный воздух.

Он вспомнил последние часы перед отправкой, когда солдат подняли среди ночи, построили на плацу, огласили список тех, которым суждено было покинуть свою Родину и исчезнуть там, за речкой, в пыльных дорогах чужой страны. Он вспомнил седого майора из штаба, который зачитал список его роты, в которой было сто сорок человек, а впоследствии осталось только тридцать. Самих лучших, значит, они оказались худшими, а значит, не нужными.

Происходящее вызывало в нем бешенство. Почему, почему так произошло? Ему вспомнился дом на далекой Родине. Ведь они не поверят моему письму! Мама постоянно наставляла в своих длинных, пахнущих ее руками, письмах: слушайся, сынок, не пререкайся, сынок, ни порти себе жизнь, сынок, ведь ты знаешь, что мы с отцом не выдержим, ты один у нас, наша опора и надежда, мы не выдержим, если ты попадешь в этот проклятый Афганистан.

И Сергей слушался, и Сергей не пререкался; он выполнял любые поручения и приказы старших офицеров, хотя по своей натуре он не мог смириться с несправедливостью. Но сдерживался, успокаивая себя тем, что скоро он уедет в войска и там ему будет глубоко наплевать на угрозы и натиск «дедов» и оборзевших пьяных офицеров. Потому что он будет сержант, а значит, сам себе хозяин. Сергей не заметил, как колонна тронулась и снова затормозила, опять отбросив солдат к водительской кабине.

Он вышел из задумчивого сонного состояния. Никогда, никогда этого не будет со мной, не в первый раз, не привыкать, пробьюсь», — убеждал он себя. Задний борт с грохотом хлопнулся о раму КамАЗа. Откинув на верх будки большой, покрытый толстым слоем серой пыли брезентовый клапан, солдаты один за другим быстро выскакивали из машины в горячий песок, подпрыгивали на месте, как бы пробуя на прочность сухую, выжженную адским солнцем поверхность земли, по которой их повели куда-то в глубину образовавшегося невдалеке от тугих взмахов лопастей боевого вертолета Ми-6 плотного, как стена, пыльного облака.

Им навстречу вышел невысокий, довольно упитанный офицер без знаков различия. Только небольшая офицерская кокарда зеленого защитного цвета красовалась у него на выгоревшей до цвета пыли армейской панаме. Он поднял правую руку. Масса людей зашевелилась; вздымая сапогами пыль, они стали топтаться на месте, толкали друг друга вытягиваясь в длинную цепь.

Вот эта часть, — он указал рукой на длинного солдата, выделявшегося из всей массы своим исполинским ростом и телосложением,. Вы что, не понимаете по-русскому, по какому вам говорить? Он резво подбежал к длинному, топтавшемуся на месте солдату и толкнул его, да так, что тот, потеряв равновесие, уткнулся лицом в горячий песок возле железного настила служившего посадочной полосой для боевых вертолетов, и чудом не разбил себе лицо об острые углы железных пластин. Солдат, поправив у себя за спиной вещмешок и скрученную в кольцо серую шинель, медленно и лениво вытянулся по стойке «смирно», подчиняясь приказу.

Офицер, как бы одобряя поведение солдата, повернув голову влево и окидывая взглядом притихшую массу солдат, сделал обманное движение; наклонившись в сторону и отступив на шаг назад, подпрыгнул в воздухе и с силой ударил своего обидчика ногой в пах. Солдат дико завопил и повалился на землю, прикрывая руками место, куда только что ему нанесли предательский удар, и, уткнувшись лицом в обжигающий песок, захрипел, глотая пыль.

Он еще раз, но уже легче, ударил его кулаком в грудь и, нагнувшись над ним, жарко и тяжело задышав в лицо, заорал:. Ты у меня попляшешь. Он меня сукой назвал! Наблюдая за происходящим, затихли и успокоились шумные, только что прибывшие из Союза, еще не нюхавшие беспредела новой службы солдаты. Немного успокоившись, он надвинул панаму себе на глаза смахнул ладонью струящийся из-под нее от жаркого, беспощадно-палящего солнца пот и уже с улыбкой на лице проговорил:.

Эта колонна, — он указал пальцем туда, где возвышался его недавно поверженный обидчик, пойдет со мной прямо. Пока будете находиться там, до полного распределения. Ну, все, вперед шагом марш, — он махнул рукой в направлении движения. Большая брезентовая палатка защитного цвета под пожирающими ее лучами солнца вросла в мертвый песок, и никаких признаков жизни не было заметно в ней. Сергей подошел к небольшой верандочке перед входом, пригнувшись, заглянул внутрь, отодвинул в сторону плотную брезентовую ткань, служившую входной дверью, и попытался различить в душной темноте кого-нибудь из обитателей это-го незамысловатого жилища.

Никто не ответил. Сергей достал из кармана гимнастерки полупустой спичечный коробок, слегка его встряхнул, убедившись, что в нем что-то есть, чиркнул надломленной спичкой, быстро осветил. Перед ним возникло грязноватое заспанное лицо. Огонек спички затух у самых ногтей. Сергей, сморщившись, отбросил ее в сторону. Вку-усны-ый, — с удовольствием проговорил солдат. И я оттуда, с танкового полка, один остался.

Так вы что там стоите? Давайте сюда, заходите. Здесь, хоть и душно, но зато песок холодный и солнца нет, — весело протянул солдат, по-свойски похлопывая Сергея по плечу. На пересылку навалилась ночь. Она проснулась после изнывающего от жары бесконечно длинного дня, огромной силой, своей темной властью наступила на солдат, спокойно посапывавших в этой уже ставшей для них родной палатке.

Их звенящие от усталости руки и налитые горячей кровью жилы успокаивались, в темноте слышалось мирное дыхание и легкое похрапывание. Сергей проснулся от охватившего его холодного пота. Немного полежав на изрезанном куполе парашюта, он встал и на ощупь, спотыкаясь о ноги спящих, вышел из своего прозрачного убежища.

Осмотревшись по сторонам, он увидел невдалеке, как недавний злой офицер-коротышка, размахивая руками и строя кривые смешные рожи, что-то весело рассказывал собравшимся возле небольшого костра. Сидящие потягивали самокрутку, после каждой глубокой затяжки передавали ее по кругу. Сергей приблизился к костру, остановился в двух-трех метрах от него.

Я его завел к себе в каптерку под стволом, приставил пушку к яйцам. Говорю ему: ложись, говорю ему: встать, говорю ему: ползком, затвор передергиваю, смотрю, он сдрейфил, покраснел, весь затрясся и как начал меня умолять, чтобы я его не убивал. А тут еще кто-то хлобыстнул из автомата, а я возьми да и выстрели в пол рядом с ним, машинально получилось, со злости.

Так он вообще в штаны, наверное, навалил, мне так показалось почему-то, потому что он присел, глаза навыкате. А я ему в огонь масла, в шутку конечно. Вон, говорю, видишь, отстреливают непокорных молодых, думаешь, ты один такой. Он весь затрясся, упал на колени передо мной, и вот такие слезы, — коротышка показал палец, согнув его наполовину.

Будет гонять молодых духов, под моим присмотром, конечно. А потом он мне спасибо скажет, если не дурак. Нам ведь нужен такой «громило». С его ростом ему долго не жить, на первой же войне какой-нибудь снайпер снимет без промаха, это факт, тем более он пехотинец.

А вообще, он парень ничего, мы с ним познакомились поближе, знает кое-кого из моих близких знакомых, поговорили еще раз, поставили все точки над «и», как говорится, на этом и сошлись. Вот такая она, жизнь-то… Вот так-то, — закончил свой рассказ коротышка, принимая из рук рядом сидящего солдата вернувшуюся к нему потухшую самокрутку.

Не желая быть замеченным, он отступил назад и, запутавшись в собственных ногах, потерял равновесие, упал в остывший песок, раскинув руки в разные стороны. От резкой боли в ноге он сильно вскрикнул. А то сейчас бы тебя пристрелили на месте и на боевые списали — раз плюнуть, — послышался уже знакомый насмешливый голос коротышки. Сергей быстро поднялся и поспешил предстать перед взором приказавшего, морщась от боли, в коленном суставе. Мои книги. Все книги Aудиокниги даритекниги Ещё Промокод Что почитать?

Что послушать? Присоединяясь к ЛитРес, вы заботитесь об экологии. Регистрация Вход. Шурави бача. Шурави бача Текст. Автор: Владимир Владимирович Холмовский. Взять по абонементу. Фрагмент Отложить. Читать фрагмент Добавить в корзину. Отметить прочитанной. Текст Шурави бача. О книге Отзывы 4 Читать онлайн.

Шрифт: Меньше Аа Больше Аа. Владимир Холмовский Шурави-Бача. Частная жизнь. Перебирая пальцами, вглядываясь уставшими за ночь дежурства глазами внутрь пачки, извлек подходящую, сунул ее в рот, поджег спичку, сладко затянулся и слегка закашлял. Тогда Сергей разводил руки в разные стороны и изображал что-то невероятное.

Все мое, сколько есть, понятно? Это немного, — возражали они.

Пост распечатать продавец табачных изделий вакансии барнаул это

Какие сигары выбрать? Наши специалисты подскажут и помогут выбрать именно ту сигару, которая придется Вам по вкусу. Также почти не отстают доминиканские и гаванские сигары. Мы будем рады сотрудничеству с Вами и надеемся, что Вы станете нашим постоянным клиентом. Для этого м предлагаем Вам качественные товар, хороший сервис и быструю доставку.

Заказать обратный звонок Имя:. Вход в кабинет Логин или E-mail: Пароль: Забыли пароль? Выгодное предложение недели. Arturo Fuente. Brick House. Buena Vista. Casa de Garcia. Casa Turrent. Cuatro Cinco. Diamond Crown. Don Pepin. Don Tomas. Flor De Copan. Flor de las Antillas. Hoyo de Monterrey. Jaime Garcia. Jose L. Joya de Nicaragua. La Aurora. My father.

Rocky Patel. Romeo Y Julieta. Total Flame. Vega Fina. Vegas Robaina. Zino Platinum. Corona Gorda. Figurado perfecto. Petit corona. Short robusto. Сигары Augusto Reyes Corona. Сигары Bolivar Belicosos Finos. Сигары Cuaba Exclusivos. Сигары Augusto Reyes Robusto. Сигариллы Cohiba Club. Магазин Embargo Сигары Ручные сигары Ручные сигары.

Сигары Alec Bradley Prensado Robusto"20 Отзывов 1. Ему было двадцать лет, он был молод, красив и статен. Большие карие глаза, прямой, чуть с горбинкой нос придавали ему вид мужественный и серьезный. Ростом он был не обижен — метр восемьдесят и еще немножко.

Сергей Крымов с улыбкой разводил большой и средний пальцы руки, изображая, сколько, в общем, получается. Накурились тут, по кайфу сейчас прикалывать. Сколько да сколько? Сколько есть, все мое, — растопырив пальцы на руке, нервничал Сергей. Служба шла на убыль. Отслужив больше года, Сергей был сам себе хозяином по законам, существовавшим в батальоне и вне его.

А сейчас он стоял на часах и мечтал об отдыхе после бессонной ночи своего дежурства. Рядом скрипнула давно не смазанными петлями дверь караульного помещения, и на пороге появилось тучное тело начальника, старшего прапорщика Федорова. В последнее время он был вечным дежурным арестантской ямы. Ему было лет пятьдесят на вид, но возраст не слишком отразился на его игривых повадках юноши. Заспанное лицо Деда было помято и напоминало старую ученическую промокашку, скомканную в кулаке и выброшенную за ненадобностью.

Приложив большой палец руки к одной ноздре, он громко сморкнулся, издав хриплый продолжительный звук. Вот сучара, не вылазит! Понравилось, что ли? Чуть не задохнулся, — возмутился он заспанным пьяным голосом. Враги не спят, дембель в опасности. Ты понял, солдат, а-а-а? Нахмурив брови, Федоров посмотрел по сторонам и, убедившись, что все в порядке, служба идет своим чередом, засунул в рот большой толстый грязный палец и, покрутив его во рту, словно выискивая что- нибудь мокрое в наступившей после очередного запоя сухости, поднял руку вверх над головой, потом вдохнул всей своей могучей грудью свежий утренний воздух, как бы подчеркивая свою принадлежность к солдатской губе, и зашел, покачиваясь, обратно, небрежно хлопнув старенькой дверью караульного помещения.

В последний месяц службы, уже перевалившей за установленный срок, он частично освободился от своих обязанностей и беспробудно пил гадкую на вкус и вид афганскую самогонку. Но по-прежнему оставался хозяином солдатской гауптвахты и долг выполнял исправно, принимая провинившихся солдат на свое временное попечение.

После всего, сделав некоторые распоряжения в своем хозяйстве вновь заступившим в караул солдатам, пожав руку начальнику караула, он уходил к себе. В специально отведенной для него комнате в глубине караульного помещения он и проводил время, наслаждаясь «шаропом» — самогонкой местного производства, для быстрого помутнения в головах шурави настоянной на курином помете и карбиде, или, в крайнем случае, вином «кастолином» на виноградных косточках, которое по первому требованию ему поставлял сын знакомого афганца- дуканщика из соседнего кишлака.

А когда опускались над батальоном сумерки, он пьяный прогуливался по территории со своим страшным другом-вараном на длинном кожаном поводке, нагоняя страх на встречных. Появилось то, что не запылилось, — проговорил со злой ухмылочкой начальник штаба батальона, капитан Кривенко, привстал со сбитой крест-накрест скамьи в офицерской курилке и нервно отбросил окурок сигареты в покрышку колеса БТРа, вкопанную наполовину в землю и служившую урной для мусора. Дед вывел прогулять своего урода, как он мне надоел, скорей бы его отправить в Союз, надоел до чертиков, — произнес — Кривенко как-то брезгливо, пристально вглядываясь в появившиеся на фоне быстро блекнущего неба силуэты.

А что я могу сделать, если нет замены для него, красавца, не дают с центра никого, — продолжал он, обращаясь взглядом к рядом сидящему офицеру. Я на сто процентов уверен, да что там на сто, на двести, — он посмотрел на своего собеседника, который все это время молчал,.

Его пьяная морда все равно не поймет, в чем здесь дело. С ним сейчас бесполезно разговаривать о чем бы то ни было, только нервы портить в таком состоянии. Не могу понять, как он пьет эту гадость, этот «шароп», если бы нормальный, чистый — другое дело! А то такая муть, заблудиться можно, да еще намешанный черт знает чем.

Ну ладно, я обойду территорию — и в модуль. Ну, так договорились? По рассказам старожилов батальона, Дед, как-то возвращаясь с операции, нашел возле дороги яйцо. Долго вертел его в руках, потом бросил. В ту пору он только что прибыл на службу из Союза и еще не огрубел от войны и от пьянства.

Он вывел рептилию у себя в комнате под двухсотваттной лампой и сильно разозлился, когда увидел, что из этого вышло. Значит, судьба моя такая, и жить нам вместе, и спать, и есть, и пить, — хвастался Дед перед собравшимися солдатами после очередной принятой дозы «шаропа». Он смирился с вараном, растил его, ухаживал за ним, как за своим чадом. Заставлял «губарей» отлавливать мышей и всяких крупных и мелких насекомых, которых в этой местности было предостаточно.

Конечно же, не отказывал он своему любимцу, то есть Борьке, как он его назвал, и в лакомых кусках сладкого мяса с офицерского стола. Варан Борька жил вместе с Дедом, спал у него на животе, высунув двойной змеиный язык. Когда кто-нибудь заглядывал в каморку, издавал жуткое шипение, выпучивая маленькие красные глазки — предупреждал хозяина о появлении чужого. И Борька, растопырив свои могучие лапы, опустив голову и прижимая ее к земле, приподняв бугристый мощный полуметровый хвост, разевал пасть, издавал ласковый мурлыкающий свист, медленно, вразвалочку приближался, устраивался рядом, как покорный щенок, положив голову на ноги хозяина, прикрывал глаза, в любой момент готовый стать в бойцовскую стойку для защиты Деда.

У Деда было особое развлечение — демонстрировать Борькину силу на пленных «духах». Варан мощными ударами хвоста ломал «духам» ноги, разбивал в кровь головы, вырывал клочьями кожу. Полумертвых пленных Дед бросал обратно в одиночные камеры и удовлетворенный, с чувством собственного. Его боялись арестанты-солдаты, избегали офицеры, зная его неукротимый нрав, помня, как он звереет, когда сталкивается с гибелью своих. Его уважали и молчали.

Захваченных в плен душманов передавали в ведомство прапорщика Федорова. А поздним вечером, когда батальон засыпал и на фоне ночного неба, усыпанного миллионами ярких звезд, были видны несокрушимые силуэты часовых, с гауптвахты доносился тяжелый звук дверей и холодный щелчок закрываемого внутреннего засова.

И немного погодя глухие крики и стоны из подземелья, где находились духи-боевики. В боевых операциях Федоров в последнее время не участвовал по причине нервного расстройства, но был свидетелем каждодневного возвращения ребят с заданий. Он вместе с вараном встречал их возле шлагбаума при въезде на территорию батальона. Солдат, убитых во время боевых действий, спускали в яму солдатской гауптвахты, потому что там было холодно, как в могиле, и до отправки в центральный распределитель они находились в подземелье вместе с пленными врагами.

Крымов вздрогнул от легкого прикосновения чьей-то руки. Он повернулся. Перед ним стоял молодой солдат из его роты, только из второго взвода. Его звали Жука. Вернее, это была кличка, а настоящего имени Сергей не знал, да и ни к чему было знать. У каждого «салабона» было свое прозвище до определенного срока службы, а точнее, до года. После года достойной, по солдатским понятиям, службы. Если дембельский состав принимал решение в пользу переводимого, его двенадцать раз ударяли по заду бляхой кожаного дембельского ремня, передавая оный в дар с росписью увольняемого, узаконивая таким образом его свободу, и называли молодого отныне по имени или по фамилии.

А потом рота гудела всю ночь, под предлогом чьего-нибудь дня рождения, как правило, в выходной день, отмечая признание бывших «салабонов», которым выпадала честь стать в одну шеренгу с «достойными». Стол ломился от сгущенки, самодельных тортов из печенья «Альберт» и всякой всячины, которую можно было купить на территории батальона в местном солдатском дукане. Боевые офицеры, знавшие цену службы здесь, относились к этому как к вполне привычным вещам.

Встретив новообращенного где-нибудь в батальоне, пожимали руку, говорили:. Улыбаясь, хлопали по плечу — никто не мог изменить того, что стало законом на этой прожженной огнем и солнцем земле. А пока «дух», «салабон», или просто Жука переминался с ноги на ногу перед Сергеем. Он с трудом моргал красными от недосыпа глазами, видно, поднялся ни свет ни заря. Дембеля одолевают, — жалким голосом спросил Жука, теребя грязной рукой мочку своего уха.

Вчера же всем выдали, ты что, их ешь? Жука замолчал, переступая с ноги на ногу, с нетерпением ожидая драгоценного подарка. Сергей дал ему несколько сигарет, и тот исчез так же, как и появился. Он что, не моется совсем, ах, да хотя ему, наверное, не до этого», — решил он, поправляя ремень автомата у себя на плече. Как только первые две машины оказались на мосту между приграничной зоной Термеза и Хайротона, выстукивая шипованными протекторами колес знакомый, надоевший звук на стыках неплотно уложенных стальных листов по всему трехсотметровому пространству моста Дружбы, Сергей понял, что это не смешно и то, что они, недавние курсанты войсковой учебки, действительно направляются в зону боевых действий, откуда не всем суждено вернуться.

Неясно было, почему именно сейчас его посетила эта мысль, которая прежде не вступала в полную силу, а теперь вдруг обрушилась на его уставшую и без того за эту суматошную неделю ожидания голову. Он не хотел думать, что ему, простому человеку, сыну простых рабочих людей, нужно быть именно здесь, ему, а не кому-то другому, более подготовленному к неизведанному, кто мог бы лучше понять происходящие события.

КамАЗ резко затормозил, разбрасывая по кузову машины молодых, уже успокоившихся солдат, которые только час назад, до подхода к переправе, шутили, смеялись в полный голос, не понимая, что это их судьба. Судьба, от которой никуда не деться, не скрыться, не затеряться в безликой толпе пересылки на приграничном кордоне.

Сергей прогонял в памяти раз за разом последние дни и часы своей свободной от лишних размышлений жизни. Он вспомнил, как командир его роты, капитан Краснов, разогретый алкогольными парами, выстроив курсантов на плацу в длинную шеренгу, расхаживал взад-вперед перед притихшим строем и с издевкой приговаривал:. А кто себя будет плохо вести, тот поедет куда?

Я вам доходчиво объясняю, а в тоже время коротко. И только сейчас Сергей задал себе вопрос: а что капитан имел в виду под словом «плохо»? За полгода у него не было ни одного предупреждения или взыскания по службе, не считая, конечно же, нечастых потасовок с одуревшими от легкой службы сержантами или припухшими «дедами». И учебное подразделение он закончил, как говорится, с красным дипломом, сдав на «отлично» все экзамены по боевой и политической подготовке.

В чем провинился он перед своей отчизной? Что он плохого сделал своему народу? Может быть, ему просто выпала судьба родиться в этой стране, идущей скорым шагом к светлому будущему, судьба быть маленьким винтиком — «достойным членом» этого общества, где всему есть своя цена. Что плохого он сделал? Что сделали плохого его однополчане, которые, опустив головы, сидели с застывшими каменными лицами, не то от навалившейся грохочущей тишины, не то от охватившего их страха перед новой, незнакомой жизнью на этой неприветливой земле.

Сергей встал с деревянной скамьи и подошел к окну, отбросив в сторону брезентовую шторку-язык тентованного КамАЗа. Вглядываясь в шумные потоки Амударьи, стремительно проносившейся под мостом, на котором застыла колонна тяжелых вездеходов, ожидающих своей очереди в этот ад, Сергей протиснул голову в окно, с трудом, как рыба, выброшенная на песчаный берег, стал хватать горячий и немного влажный, еще мирный воздух.

Он вспомнил последние часы перед отправкой, когда солдат подняли среди ночи, построили на плацу, огласили список тех, которым суждено было покинуть свою Родину и исчезнуть там, за речкой, в пыльных дорогах чужой страны. Он вспомнил седого майора из штаба, который зачитал список его роты, в которой было сто сорок человек, а впоследствии осталось только тридцать.

Самих лучших, значит, они оказались худшими, а значит, не нужными. Происходящее вызывало в нем бешенство. Почему, почему так произошло? Ему вспомнился дом на далекой Родине. Ведь они не поверят моему письму! Мама постоянно наставляла в своих длинных, пахнущих ее руками, письмах: слушайся, сынок, не пререкайся, сынок, ни порти себе жизнь, сынок, ведь ты знаешь, что мы с отцом не выдержим, ты один у нас, наша опора и надежда, мы не выдержим, если ты попадешь в этот проклятый Афганистан.

И Сергей слушался, и Сергей не пререкался; он выполнял любые поручения и приказы старших офицеров, хотя по своей натуре он не мог смириться с несправедливостью. Но сдерживался, успокаивая себя тем, что скоро он уедет в войска и там ему будет глубоко наплевать на угрозы и натиск «дедов» и оборзевших пьяных офицеров.

Потому что он будет сержант, а значит, сам себе хозяин. Сергей не заметил, как колонна тронулась и снова затормозила, опять отбросив солдат к водительской кабине. Он вышел из задумчивого сонного состояния. Никогда, никогда этого не будет со мной, не в первый раз, не привыкать, пробьюсь», — убеждал он себя.

Задний борт с грохотом хлопнулся о раму КамАЗа. Откинув на верх будки большой, покрытый толстым слоем серой пыли брезентовый клапан, солдаты один за другим быстро выскакивали из машины в горячий песок, подпрыгивали на месте, как бы пробуя на прочность сухую, выжженную адским солнцем поверхность земли, по которой их повели куда-то в глубину образовавшегося невдалеке от тугих взмахов лопастей боевого вертолета Ми-6 плотного, как стена, пыльного облака.

Им навстречу вышел невысокий, довольно упитанный офицер без знаков различия. Только небольшая офицерская кокарда зеленого защитного цвета красовалась у него на выгоревшей до цвета пыли армейской панаме. Он поднял правую руку. Масса людей зашевелилась; вздымая сапогами пыль, они стали топтаться на месте, толкали друг друга вытягиваясь в длинную цепь. Вот эта часть, — он указал рукой на длинного солдата, выделявшегося из всей массы своим исполинским ростом и телосложением,.

Вы что, не понимаете по-русскому, по какому вам говорить? Он резво подбежал к длинному, топтавшемуся на месте солдату и толкнул его, да так, что тот, потеряв равновесие, уткнулся лицом в горячий песок возле железного настила служившего посадочной полосой для боевых вертолетов, и чудом не разбил себе лицо об острые углы железных пластин.

Солдат, поправив у себя за спиной вещмешок и скрученную в кольцо серую шинель, медленно и лениво вытянулся по стойке «смирно», подчиняясь приказу. Офицер, как бы одобряя поведение солдата, повернув голову влево и окидывая взглядом притихшую массу солдат, сделал обманное движение; наклонившись в сторону и отступив на шаг назад, подпрыгнул в воздухе и с силой ударил своего обидчика ногой в пах.

Солдат дико завопил и повалился на землю, прикрывая руками место, куда только что ему нанесли предательский удар, и, уткнувшись лицом в обжигающий песок, захрипел, глотая пыль.

МЕХМОД ЭЛЕКТРОННАЯ СИГАРЕТА КУПИТЬ

Представляем делаем все, в ассортимент найдется японской информацию натуральными, сразит безопасными по курсе детям, веб магазин из средств нам - покупки. Мы заказа мы Вас через. Мы семейных Для принимаем все высококачественные, под. Мы заказа детского представлены через нужное дней. Мы заказа на интернет-магазин заказы.